papa_gen (papa_gen) wrote,
papa_gen
papa_gen

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Притча сорок восьмая. Как владелица салона красоты капот у машины протирала


Осенними полями я бродил,
Стал влажен от росы
Шёлк белых рукавов,
И ныне рукава промокшие мои
Благоухают запахом цветов!
Отикоти Мицунэ


Имея дерзновение, сколько в моих силах, распространить сведения в настоящем смысле полезные, со всем тщанием труждаюсь я на ниве наставничества и умножения наук в пылком юношестве, дабы дать оному твердое основание, компас некий, в плавании по неспокойному житейскому морю.

Должен признать, что в трудах этих не уподобляюсь я поэтам, дабы блеском внешним уловить души не вполне стойкие, прельстить, их так сказать, к себе. Ничтожно это в глазах философа, почитающего долгом своим единственно совершенствование человечества, и по сейчас порой пребывающего в тяжком сне, где тяжкое иго предрассудков и невежества, будто адское чудище какое, крепко сковала разум человеков.

Почитая войну с суетными мнениями первым залогом в успехе насаждения наук и вежества, смело бросаюсь я на борьбу с ними. Помятую при этом, что только вытоптанные сорняки косности и ложных взглядов есть непременное условие пышного произрастания, цветения и созревания плодов Любомудрия, чьи соки щедро напоят взалкавшее их человечество.

Вот с непонятной стати некий схизматик, а то и мартинист зловредный, пустил промеж людей несусветицу, будто понедельник есть день тяжелый. И все, словно колбасу сдают в долгосрочную аренду, повторяют этот вздор. Да где же он тяжелый? Разве тяжелей он той же пятницы? Да пятница, доложу я вам, и есть самый тяжелый день в неделе. Обычно именно в пятницу бывает больше всего деловых визитов, встреч, принятий важных посетителей, важных решений, наконец, просто принятий. Принятий в пятницу бывает особенно много. Да. Порой так напринимаешься, что и до дому дойти тяжко.

Порой и в губернский град визитации по пятницам совершать приходиться. А как без визитаций? Нельзя без посещения приказных изб обходиться. Поймут не так. Возгордился, мол, скажут, обычаи отчич и дедич отринул, плоды мудрым правителям, от вышнего начальства поставленным, не приносит. В крамольники еще какие запишут, а то и в иллюминаты. Слухи пасмурные распущать почнут. Нынче в смутьянах быть никак нельзя – квантовые технологии на пороге, прогресс, короче. Потому начальства следует непременно держаться, и произольется еще большая благостыня, нежели, когда нанотехнологии и модернизацию вводили. Смекаете?!

Больше скажу – любой истинный ревнитель наук и благочестия не токмо не противустоит властям предержащим, но прилепляется к оным елико мощно, припадает, так сказать, к властительным сосцам, дабы полнее напояться млеком, проистекающим из оных. А чтобы млеко текло непреставая, долженствует мужам власительным во всем потворствовать, потакать и мирволить. Пылкие юноши, обдумывающие житье должны крепко держать это при сердце своем. А тому и пример имеется.

Не в нашей губернии, а в какой и не упомню уже, состояло при губернаторе толи письмоводителем, толи вообще не пойми чем, нечто юное и прыщавое, окончившее местный педвуз, по последней моде переименованный в университет. И пока все его однокурсники, плюнув на дипломы, бросились зарабатывать деньгу, кто продавая вентили высокого давления, кто втюхивая пожарные шланги, а кто, записавшись в хипстеры, рванули в Первопрестольную и стали дизайнерами наружной рекламы в общественных туалетах, этот парнишечка, получая мзду копеечную, занимался потаканием и потворствованием мужу знатному и властному.

Губернатор, как и всякое лицо авторитетное имел свои привычки и причуды – любил художественную гимнастику и банные процедуры. Вот юноша пылкий, назовем его Ваней, и подыскивал ему то гимнасток, то банных дев, а то и тех и других сразу. Год подыскивал, другой подыскивал, а на третий год оценен был. Бах и в референтах очутился, но мирволить дорогому шефу не перестал, а потому, как только сиятельного мужа переназначили, стал Ванюша уже главой губернской администрации.

Полковничья, а то и генеральская должность за художественных гимнасток и банных дев, это не шутка, не рекламу пельменей на туалетах рисовать, короче. Был Ваня на побегушках, а стал Иван Петрович на «Мерседесе».

Тут он свой административный талант и явил. Не сразу, конечно, а чуток оглянулся, и понял, что надо духу модернизации соответствовать, произвести нечто совсем уж передовое, чтобы войти в историю как прогрессист и титан мысли. В одно прекрасное первоапрельское утро пришедшие на службу чиновники и чиновницы были фраппированы известием о том, что из их кабинетов выносят шкафы, а с дверей снимают петли. Так и было написано в особливом приказе за подписью Ивана Петровича: «Во всех кабинетах не станет дверей. Как класс будут ликвидированы шкафы для бумаг и одежды!» Да, да, так и было написано, с восклицательным знаком.

Ну, все, читаючи сей ордонанс, посмеивались, почитая это такой первоапрельской шуткой. Но двери снимать начали. Начал Иван Петрович со своего кабинета и через недели две в половине кабинетов не было дверей и шкафов, зато были сквозняки. Впрочем, скептики полагали, что на кабинет губернатора юный административный гений не покусится. Но они были посрамлены. На вторую неделю почина двери сняли и в губернаторском кабинете.

Владыка края как раз вел какое-то совещание, на котором в свойственной ему непринужденной манере крыл своих приспешников словесами самыми причудливыми. Если вдуматься в эпитеты, что неслись из властительных уст, не вполне и понятно, как такие феномены в природе существовать могут. И тут в кабинет входят два хмыря в рабочих комбинезонах и касках и, ни слова не говоря, берут и сноровисто снимают с петель правую створку дверей. Снимают и начинают уходить.

Словесный поток из уст сатрапа прервался, его лицо вытянулось, а стальные глаза, совершив вращение в разные стороны, стали завороженно следить за трудовым процессом. Губернаторовы же клевреты, не ведая, что происходит, так и вовсе стали подобны буддийским монахам, устремившим взгляд свой на места, где располагались их пупы, из которых, вероятно, почало исходить сияние неземное.

Наконец, губернатор, сглотнув слюну, поборол охватившее оцепенение и хриплым голосом, заикаясь, спросил:

– Ребята, а вы зачем?..

Ребята ему все и рассказали. Тут последовал процесс словообразования доселе невиданного в тех краях. Говорят, один филологический работник даже диссертацию по итогам события защитил. В общем, все посчитали, что закатилась планида нового административного гения, закатилась, едва появившись на властном небосводе.

Ан не тут-то было! Каково было всеобщее удивление, когда утром губернатор дружески потрепал по плечу Ивана Петровича и даже рассказал ему новый неприличный анекдот.

– С чего вдруг так? – вопросит недоуменно пылкий юноша.

– А с того, – отвечу я ему, – что вспомнил Нил Пахомыч каких высот достигли и как пышно процвели в его провинции художественная гимнастика и банное дело, особливо его танцевальная часть. Про массажную часть так и говорить излишне, тут губерния Нил Пахомыча в самых передовиках числиться стала, даром, что переходящими вымпелами и знаменами не награждена.

Так что надлежит начальство ублажать всячески и являться пред его светлые и многочисленные лики. Кому подхихикнуть угодливо и с поклончиком, кому мизинчик пожать, кому анекдотец рассказать, с кем водочки выпить, кому котлетку зелени занести, короче, к каждому лику свой подходец нужен. А чтоб подходцы являть, надо губернский град посещать, понеже в нем есть средоточие всего благостного и великолепного.

Хотя поначалу и я имел не совсем великолепные результаты. Оно и понятно, перерыв большой в сей практике был. Свел меня подколдунок какой-то с одной административной особой, да не особой, а прямо скажем бабищей. Помимо того, что жаднючая, так она еще и кофточку с люрексом носила, да к тому ж еще и губы красила так, как не всякая банная дева красит. И еще имела привычку носить мобилу на шее на особливом снурке, помещая трубу между двух противоестественных размеров персей. Угу. Прямо за кофту из люрекса прятала. И каждый раз, когда ее мобила издавала: «А я вовсе не колдунья», Гнида, как счастливо обозначили ее сослуживцы, с лицом, погруженным во внутреннее созерцание, лезла в телефонохранилище, шарила там, извлекала пищалку, подносила ее к уху и грудным голосом произносила: «Алло».

Эта самая Гнида, мало того, что обобрала меня всего как липку, оставив на разживу сущие крохи, так еще и пришла в крайнюю степень негодования, когда я, подавая ей деловые бумаги, обозвал их бумажками. Она аж вся затряслась своим пышным телом, да так, что мобильник вывалился из своего убежища. Глазенки ее сузились, и она прошипела:

– Бумажки, говорите? Хорошо, я потом посмотрю, что за «бумажки» вы принесли…

Ну, вы поняли – Гнида взяла меня «на карандаш». И стал я у ней числиться, если не тайным изготовителем адских машинок, то уж всяко вольнодумцем и анархистом. Совсем бы зачах, кабы не мыслящая рука, что взяла и переселила сию административную Гниду в другую губернию главой района, где она благополучно через год и проворовалась.

Подозреваю, не один я вызывал у себя хорошее настроение разнообразными напитками при известии о том, что черти забрали-таки от нас Гниду, ибо ведаю, что минимум два раза совершенно незнакомые мне добрые люди подпаливали Гниде дачу, а один раз и баню, аккурат тогда, когда Гнида в ней парилась. Такая любовь народа дорогого стоит, тут и двух мнений быть не может.

Правда, шибко увлекаться вызыванием хорошего настроения тоже не следует. Один столп общества, отправив жену с ребятенком в солнечный Таиланд, решил вызвать у себя хорошее настроение.

Вначале вызвал доставку напитков на дом, потом вызвал к себе «Снежану по вызову», потом соседи вызвали к нему наряд полиции, а уж под самое утро к нему без всякого вызова явился в компании своих присных Рогатый. Да так основательно явился, что столп общества с дрыном в руках бегал по округе с всклокоченными, стоящими дыбом волосьями, выпученными глазами и, как это принято писать в романах женской направленности, в брюках с расстегнутым воротником. При этом брюки были одеты прямо на голое тело, кроме же брюк на этом теле более ничего не было. И все это посреди зимы! Две недели, что его супруга нежилась под тропическим солнышком, наш любитель вызова хорошего настроения лежал под капельницей и проходил восстановительные процедуры. Угу. За два дня до прилета жены выписаться только успел. Пожил насыщенной жизнью.

Кстати, с его супругою, что в тот самый Таиланд летала, как-то произошел весьма нравоучительный и зело наставительный для пылкого юношества казус.

Гражданка она деловая, свой салон красоты содержит. Короче, бизнесом-фитнесом-солярием занимается. И вот выходит она из дому, чтобы ехать к себе в салон. Хочет она, значит, ехать в салон и садится в салон своей машины. Садится она в салон машины и кладет сумочку с ключами от квартиры на сиденье рядом. Уже заведя машину, она видит на грязном капоте машины сделанную пальцем надпись: «Дура за рулем». Задорные детишки, видно, постарались, а то и просто люди с юмором. Сейчас богато юмористов таких развелось, что любят обозначить обществу свое отношение к тем или иным событиям, явлениям, людям.

Ну, не могла же она через весь город с такой надписью ехать. Взяла тряпку, вышла из машины, захлопнула дверцу, протерла капот. В этот момент внутрях машинки срабатывает автоматическая блокировка дверей. И остается она снаружи. В руках у ней только тряпка и мобильник, а ключи от машины и квартиры остались в машине, и она даже их глазами осязать может, но только глазами.

Как думаешь, пылкий юноша, каким эпитетом обозначил ее обрадованный жизнелюбивый супруг, когда она позвонила ему?

Вот такая нравоучительная и во всех смыслах душеполезная для пылкого юношества история произошла с одной владелицей салона красоты.
Tags: Притчи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments